- Если... Хотя здесь не может быть никаких "если".

Все кончено. У меня теперь нет ничего. Я нищая.

- И даже еще хуже, - глумливо произнес Бернард. - Ты в долгу. Час назад по телефону я говорил с Гримшоу.

Дадли исчез, а это значит, что его обязательства переходят к тебе. Гримшоу сказал, что надежды нет абсолютно никакой.

Паула, словно загипнотизированная смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

- Итак? - в конце концов выдавила она.

Бернард поднялся и, обойдя вокруг стола, остановился подле нее.

- Итак, - произнес он, глядя на нее сверху вниз, - наше партнерство аннулировано.

Паула отшатнулась, словно он ударил ее:

- Ты имеешь в виду...

- То, что я сказал. И я благодарю за это Господа Бога!

Ты думаешь, я не знаю, что ты думала обо мне все эти месяцы? Тысячу раз я прочел это в твоих глазах, и даже больше - все то, о чем ты сегодня сказала. Это сделало мою жизнь невыносимой. Вот почему я рад, что все кончено, что этому жалкому фарсу пришел конец!

- Тогда - ты свободен?

- От нашего партнерства - да. Твоя доля капитала исчезла, так что фирма теперь принадлежит мне. И моя первая задача - сохранить ее. Несколько мгновений он молча смотрел на жену. - Нет, это не был удар, как ты сказала. Каждое твое действие, каждая твоя мысль были полны молчаливого упрека, ответить на который было невозможно. Я был глуп, но я не был слеп. Ты вынесла свой приговор, не выслушав меня. Тебе не следовало говорить мне, что ты меня никогда не любила; если бы это было так, то ты никогда не сказала бы мне того, что сказала.

Паула медленно подняла глаза, напрасно пытаясь поймать его взгляд. Потом внезапно она сломалась под давлением собственной лжи и, спрятав лицо в ладони, разрыдалась.

- Я не могу отказаться от тебя! Не могу! - простонала она.